«Взрослая дочь молодого человека» - к юбилею Альфии Каримовой

«Дочь моя – настоящее сокровище. И ум, и сердце, и руки, и совесть – все сродни высокой личности».
Из записей Мустая КАРИМА, январь 1997 года

Если Вы, уважаемый читатель, решили исходя из заголовка, что речь в этом материале пойдет о знаменитом спектакле Анатолия Васильева, поставленном в далеком 1979-м на сцене Московского драматического театра имени К.С.Станиславского по пьесе Виктора Славкина «Дочь стиляги», то это ошибочное суждение. Мой текст приурочен к иному событию и связан совсем с другими персоналиями. Потому что взрослая дочь молодого человека, позволю себе сказать, в моей версии – это директор Фонда имени Мустая Карима Альфия Мустаевна Каримова, особый день рождения которой выпадает на понедельник, 22 июня.

Согласитесь, есть какая-то необъяснимая, с точки зрения обычного человека, рифмовка в соединении этих дней – одного из самых страшных и одного из самых светлых… Радость дома Каримовых, Альфия, будто смягчила своей лучезарностью и теплом неизбывную боль, в этот день особенно бередившую душу Поэта, испробовавшего фронтового хлебова, терявшего друзей-товарищей и носившего в себе осколки огненного лихолетья…

…Ну а «молодой человек», упомянутый в заголовке, – это, безусловно, отец виновницы торжества. И этому определению масштаба личности Мастера есть вполне логичное объяснение. В душе Мустафа Сафич, сколько бы лет ни исполнилось Поэту, оставался мальчиком из деревни Кляшево, которому односельчане дали прозвище Пупок. И даже тогда, когда непокорные в юности кудри Поэта щедро посеребрило время, Мустай Карим умел смотреть на мир глазами маленького Повивального деда, который, держась за руку Старшей Матери, шел по зову земляков в тот дом, в котором должен был появиться на свет еще один крохотный пока кляшевец… И не случайно в главе «Старшая Мать прощается», вошедшей в потрясающую книгу Поэта «Долгое-долгое детство», первая жена отца Пупка Минлеямал, уже уходя в небытие, говорит мальчику, которого любила как родное дитя, точно взрослому: «Ни о чем не сожалею. Если и есть о чем, так теперь поздно. Жаль только, что тебя рановато покидаю. Крылья твои не окрепли еще, не покалечили бы их. Ты из детства не вышел еще. Впрочем, ты из него никогда не выйдешь… И счастье, и беда твоя в этом. Бог тебе в помощь…»

И название повести «Долгое-­долгое детство» словно подсказывает нам, что Поэт, несмотря на годы, навсегда сохранил в душе своей свежесть чувств, жажду познания и остроту восприятия жизни, свойственные мальчику по имени Мустафа, продлив радость от ощущения открывшихся ему величия и красоты подлунного мира на долгие-долгие годы. Потому, мне кажется, Поэт всю жизнь оставался молодым, не брюзжал, не стремился винить и порицать подрастающее поколение, напротив, любил встречаться с юными, беседовать с ними и видел в этих ростках добра большое будущее…

А что касается слов «взрослая дочь», то в какой-то момент Альфия Мустаевна, оставаясь все еще младшей в семье, приняла на себя (вместе с братом Ильгизом, безусловно) заботу о родителях, которых вдруг нагнали безжалостные годы, возрастные хвори, отзвук трудовых тяжелых военных и послевоенных лет, фронтовые раны и безвременный уход из жизни иных из друзей… И тогда Альфия Мустаевна, у которой была уже своя семья, стала по-настоящему взрослой – надеждой и опорой этого всегда открытого для людей, хлебосольного дома. Не то чтобы она поменялась ролями с родителями – мамой, которая всегда была строже Мустафы Сафича, отцом, чьи мнение и вердикт являлись для дочери определяющими. Он никогда не давал ей советов, мог, конечно, но только в том случае, если его об этом попросят: отец не довлел над младшенькой в своем мнении, тонко и деликатно оберегая ее право на самоопределение, учил ребенка не уча, без менторства и доминирования. И именно поэтому его слово было для Альфии решающим, а сам отец – истиной в конечной инстанции. Альфия Мустаевна доныне тоскует по тем временам, когда папа садился возле нее и они долго беседовали, искали зерно проблемы, и самый верный вариант разрешения оной всегда давал Мустафа Сафич. Когда его, увы, не стало, Альфия Мустаевна, пережив первые горестные дни, подумала о том, что теперь ей не с кем советоваться, ведь ушел главный судия и самый мудрый наставник, осиротив ее навсегда…

Она рано поняла то, что ее папа – известный писатель. А иначе и быть не могло, поскольку творчество отца, его работу в доме чтили, стараясь бережно относиться ко всему, что было связано с литературным трудом Поэта. Первой папиной книгой, которую Альфия прочла очень рано (буквы выучила, начав их складывать в слова и целые предложения, чуть ли не в пять лет), была «Радость нашего дома». В ее героях маленькая Альфия узнавала ребятишек, с коими дружила в деревне, куда периодически наведывалась с родителями. Кстати, первые на родном языке сказки рассказывала девочке бабушка Вазифа, та самая, которую Мустафа Сафич в повести «Долгое-долгое детство» вывел под именем Младшей Матери. Она была, как вспоминает Альфия Мустаевна, чрезвычайно артистичной, любила музыку, песни, любила танцы, а посему неудивительно то, что младшая жена ее деда ставила вместе с детьми домашние спектакли, а подчас и концерты. И сказки, которые так любила маленькая Альфия (частично они вошли потом в книгу Мустая Карима «Туда или сюда?»), бабушка каждый раз рассказывала просто мастерски, причем по-новому, события в них обрастали деталями, а количество персонажей подчас росло. В общем, предпосылки для будущего творчества в родове маленького Мустафы явно были…

Любимой книгой Альфии Мустаевны из числа тех, что написал ее великий отец, была и доныне остается повесть «Долгое-долгое детство», хотя все, что вышло из-под пера Мустафы Сафича, Альфия Мустаевна знает досконально, отдавая должное каждому произведению. Но любимой остается та, которая стала, быть может, ярчайшей творческой и человеческой характеристикой ее отца. И возвращаясь к разговору о том, что наступил момент, когда Альфия, повзрослев, стала фактически старшей в доме, я не могу не привести еще одного фрагмента из «Долгого-долгого детства»:

«Придя из школы, я положил голову в теплые ладони Старшей Матери и тихо заплакал.
– Чему плачешь, синнай (русизм, переосмысленный в башкирском языковом узусе – происходит от русского слова «ценный», «бесценный» – И.К.)? – спросила она. Я не ответил. Хорошо хоть ее теплые руки есть, можно положить голову и поплакать. Только по щеке провела – все мои мучения сняла.
Много раз потом бесприютная голова будет искать пристанища, чтобы избыть тоску… Но Старшая Мать волшебными своими руками уже прикроет тихонько за собой дверь этой жизни и уйдет навсегда…»

Если Вы взглянете на эпиграф к данному материалу, читатель, то поймете, сколь рифмуется текст, вышедший из-под руки Поэта гораздо раньше, с записями Мустафы Сафича, посвященными любимой дочери…

Судьба Альфии Мустаевны, в отличие от судьбы ее отца, пошла по другому руслу – она посвятила себя педагогической деятельности. (Хотя… Мне кажется, что педагогическим даром был отмечен и Мустафа Сафич, недаром же его произведения и доныне владеют сердцами и умами юных читателей. А как не вспомнить то, сколь легко и свободно он находил общий язык и с детской, и с молодежной аудиторией, умея прислушаться к юным, понять их.)
Альфия Каримова, некогда выбрав факультет романо-германской филологии (доминирующий – английский), в свое время была толмачом, сиречь переводчиком-синхронистом; преподавала в Уфимском авиационном институте, занималась к тому же научно-техническим переводом на кафедре иностранных языков УАИ; на ее счету – переводы монографий и научных статей, к тому же печатавшиеся в зарубежных научных изданиях… Время ее работы в Уфимском авиационном связано с эпохой легендарного ректора славного вуза – Рыфата Рахматулловича Мавлютова. Сопоставив это с тем, сколь тесные дружеские отношения связывали Альфию Мустаевну с незабвенным худруком Русского академического театра Михаилом Исаковичем Рабиновичем, в свое время окончившим УАИ и поставившим годы и годы спустя любимый Альфией Мустаевной спектакль «Луна и листопад» по повести Мустая Карима «Помилование», я поняла, что эта приязнь имеет очень прочный фундамент. И основой сего фундамента стала уникальная атмосфера, которая царила в Уфимском авиационном в эру Рыфата Мавлютова! И позже этих двоих, в каком-то смысле сформировавшихся в диапазоне мавлютовской энергетики, державшей в тонусе весь УАИ, вновь соединил уже Мустай Карим, его потрясающая повесть и память чтивших Мастера людей. (Недаром же в приватных беседах Альфия Мустаевна трогательно обращалась к режиссеру – Миша.)

…Накануне особого дня рождения Альфии Мустаевны я побывала в ее доме, в который некогда имела счастье дважды попасть по приглашению Мустафы Сафича. В кабинете Поэта, где любящие люди сохранили все так, словно Мастер вышел на какое-то мгновение, меня не покидало вполне осязаемое ощущение его присутствия, сердце мое трепетало, а язык прилипал к гортани. В итоге мы устроились на уютной кухоньке и проговорили где-то часа два… Но я не стану делиться с Вами, уважаемый читатель, подробностями нашего разговора, поскольку очень много деликатных деталей и собственно сюжетов из личной истории этой удивительной семьи поведала мне Альфия Мустаевна. И мне кажется, что столь тонкую ткань человеческой жизни руками трогать просто нельзя, она не для досужих слуха и глаз… Беру на себя смелость такого решения, возможно, потому, что мне все казалось: в коридоре слышатся тихие шаги Мустафы Сафича… А непростую миссию сохранения памяти о нем приняли на себя его маленькая Альфия, уже ставшая совсем взрослой, и ее сын, внук Поэта Тимербулат. Быть может, когда-нибудь и придет час поделиться с читателем какими-то подробностями жизни необыкновенной семьи, радение которой на ниве памяти о Мустафе Сафиче, Пупке, Повивальном деде, народном поэте Башкортостана, почетном гражданине города Уфы Мустае Кариме, заслуживает невероятного уважения!

ВАЖНО

В День России, 12 июня, был опубликован подписанный Президентом РФ Владимиром Путиным Указ о присвоении директору Фонда имени Мустая Карима, общественному деятелю Альфие Мустаевне Каримовой почетного звания «Заслуженный работник культуры Российской Федерации».

Безусловно, это оценка трудов Альфии Мустаевны, связанных с увековечением памяти народного поэта Башкортостана Мустая Карима и его коллег-современников, популяризацией произведений Поэта; с трудами Альфии Каримовой на ниве развития читательской культуры в обществе, изучения и продвижения башкирского языка.
Коллектив «Вечерней Уфы» искренне поздравляет Альфию Мустаевну со столь значимой оценкой ее деятельности и желает здоровья, новых достижений и неизменной любви читателя к произведениям Мустая Карима!

Автор: Илюзя КАПКАЕВА

Фото: Булата ГАЙНЕТДИНОВА

Источник: «Вечерняя Уфа»